Иран первые 24 часа
Nov. 26th, 2012 09:09 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
tiyПервые впечатления обычно бывают самые яркие, но быстро стираются из памяти, так что записываю вкратце. Интернет не очень работает, доступа к ЖЖ и фейсбуку и вовсе нет (эти сайты в Иране блокируются), так что эти записи появятся после моего возвращения, если только добрый муж их не выложит.
Здесь таки действительно все особи женского пола носят платок. На посадке в самолет абсолютно все дамы были без платков, и без малейшего на них намека. Однако сразу после посадки все вдруг оказались с покрытыми головами, включая стюардесс. Ну и я как все, конечно, вариантов нет. Сначала ничего, прикольно, но к вечеру платок меня достал – слышно плохо, жарко, все время хочется снять. (фото Р)
Прилетели мы совсем уже ночью, ехали по ночному Тегерану, и ничего там особо интересного не увидели. Вообщем, все так и говорят, что Тегеран современный город, большой (7млн) и глобально не слишком интересный. Погода тоже не очень, вот вполне характерный вид – из окна гостиницы (..). Немного напоминает СССР – эклектично, машины ездят, мягко скажем, как попало, окна запотевшие, загазованность повышена, дождь идет.
С точки зрения туризма, сегодняшняя экскурсия по Тегерану была, пожалуй, наиболее альтернативной из всех возможных. Путеводители отдыхают. Позавтракали в нашей гостинице и в восемь утра выдвинулись на встречу в местный университетский госпиталь (а по голландскому времени в 5.30. А по Бостонскому… или Сан Франциско… даже думать не хочу. Я уже окончательно перепутала когда бывает ночь). Проехались с ветерком, наш местный иранец (работает в Гронингене) все приговаривал – «прекрасные водители у нас в Иране, просто замечательные. Вы, говорит, не смотрите, что они так мельтешат, вообще-то здесь аварии редко бывают, уж кто сел за руль, тот водит отлично». То же самое, в примерно тех же выражениях, говорил мне накануне водитель, который вез меня из аэропорта. Ну хорошо, мантру запомнили, потом пригодится.
Встречались мы с интересным мужиком – гастроэнтеролог, бывший министр здравоохранения Ирана, создал тут неплохой гастроцентр, сейчас его перестраивает, ведет научную работу, а также вовсю клиническую практику в государственном и в частных госпиталях. Тоже забавные ощущения – с одной стороны человек помимо клинической работы (говорят, в этом он крут, и поскольку обслуживает власть то имеет возможность изыскивать лучших аспирантов и какие-то деньги), еще очень внятно понимает суть различных исследований, во всяком случае, в области генетики рубит как мало какой клиницист, вся наука в центре по-английски, включая рабочие обсуждения, вообщем, крут человек. С другой стороны рассказывал про клинические испытания в когорте, которую он набрал (50000 человек, это очень много), и объяснял, что слепое рандомизированное исследование в Иране невозможно, идею плацебо потенциальные пациенты отвергают, поэтому они взяли некий препарат (по сути, комбинация нескольких препаратов которые могут снизить риск кардиоваскулярной патологии), и рандомизировали свою когорту по деревням – в одних дают препарат, в других не дают. И я могу понять его логику, но также и понимаю, что в Европе такое бы не прошло (ни метод, ни состав препарата), и непонятно, где и как он это будет публиковать. Но занятный мужик, очень.
Потом нас подхватила девушка, которая меня тоже порадовала. Бойкая такая, энергичная, симпатичная очень, врач, проходит резидентуру второй год (после окончания мед. университета молодые доктора должны отработать за бесплатно 2 или 3 года в государственном госпитале, чтобы отплатить государству за то, что они бесплатно выучились медицине). А после этого собирается ехать в Париж, учиться на невропатолога (от аспирантуры в Гронингене отказалась), при этом планирует работать в определенной благотворительной организации по всему миру, и не только врачом, но также зарабатывать деньги выступая с концертами (играет на пианино с 4х лет, гастролирует, обещала подарить диск). В свободное время работает менеджером в системе отелей, вроде, это семейный бизнес. Английский прекрасный, французский, насколько я понимаю, тоже, платок сдвинут довольно высоко, что отражает свободомыслие, хоть и не так высоко, как у девиц на улицах, тут уж явно отражающий повышенную вольность.
Она же повела нас на экскурсию по госпиталю, коллега мой (гастроэнтеролог) попросил. Ну, забавно тут, ребята, в государственном госпитале. Наиболее близкая ассоциация - Куйбышевская больница, 1990 год, для тех, кто понимает. Пожалуй, еще покруче. В качестве иранских достопримечательностей видела колоноскопию, и гастроскопию, и энтероскопическое УЗИ, и еще по мелочи, чего уже много лет не видела. К моему удивлению, никакого разделения по полу в приемных не было и в помине. Они перестраивают новое помещение для своего центра, поэтому гастроэнтерология сдвинута во временные комнаты, иногда по две процедуры в одной. Узкие коридоры, там все вперемешку, и тетки и мужики, двери в процедурные открыты, хотя за дверью стоит шторка, так что напрямую не видно, что там происходит, но слышно и вообще постоянное движение и тусовка. В процедурных тоже мужики вперемешку с тетками (в смысле, врачи, про пациентов не скажу), хотя вели процедуры во всех случаях мужчины (но по словам нашего гида, разницы нет, все вместе работают). Разумеется, все тетки в платках. Все вполне прилично говорят по-английски. Потом сходили в приемный покой, прошлись вокруг всех боксов, тоже и тетки и мужики вперемешку, там же родственники всех полов, раздетых теток вроде нет, но прямо в коридоре засунуть стетоскоп под манто – обычное дело. Я удивилась, что нас так без вопросов всюду пропустили, на что провожатая заметила, что она же в халате, поэтому понятно, что мы с ней. Мне показалось, что народ вокруг вообще не смотрит кто идет, куда и зачем. Однако я ошибалась – на обратном пути через улицу коллега сфотографировал вход в госпиталь (ради названия, чтобы не забыть), тут-то нас и почикала местная служба безопасности. Посадили в кабинет, по словам наших провожатых, вели себя грубо и высокомерно, расспросили кто мы и зачем пришли, и заставили Ринсе удалить все фотографии. Так что все в порядке, бдительность есть J.
А еще мы поговорили с разными докторами и менеджерами из этого центра, сколько у них гастроскопий, да колоноскопий, да прочих радостей жизни, ах, приятно путешествовать с докторами, все разговоры греют душу. Один из докторов оказался руководителем центра по пересадки печени. Спрашиваем про количество операций по пересадке печени. У нас в центре, говорит он, 360-400 пересадок в год. Это много, по словам Ринсе, в Гронингеге 180 в год. И, разумеется, обычная проблема – не хватает органов. Ну, говорит местный доктор, с этим у нас, как вы понимаете, попроще – посмотрите на улицу. Народ гоняет на машинах как ненормальный, так что у нас есть хороший поток свежих органов.
Насладившись местной экзотикой поймали машину (даже хотела пристегнуться, но ремней сзади не оказалось), проехались по городу, обращая основное внимание на разные госпитали и студенческие общежития, а также пытались поменять деньги, зашли в несколько банков, но деньги никто поменять не смог, в том числе в аэропорту (местном). Это проблема, однако. Предлагают менять on the market, и я так пока и не поняла, что имеется в виду.
Пообедали в ресторане в какой-то очередной шикарной европейской гостинице (я бы предпочла местную экзотику, но нашему провожатому почему-то кажется, что так нам больше понравится), и поехали в аэропорт. Смешно, что в аэропорту разделение по половому признаку вполне есть – на безопасность два входа – для женщин и для мужчин (фото). В путеводителе написано, что в автобус женщины должны входить через среднюю дверь и садиться сзади. И вправду, в автобусе к самолету определенно наблюдалось non-random distribution –все тетки были сзади, и ни одна из них не вошла через переднюю дверь.
Сели в самолет, прилетели и Исфархан. Здесь нас встретил местный гид, по дороге рассказывал про нашу гостиницу – самая, говорит, старая, и самая лучшая гостиница в городе. Гостиница и правда шикарная, такой арабский дворец, красивый сад. Раньше, говорит гид, до того, как стать гостиницей это было то, что по-английски называется inn, а на фарси – «караван-сарай». Хорошее персидское слово, несложное J. Рядом теологическое училище, главная улица, по которой мы погуляли (но в одиночку вечером мне там было бы неуютно), съездили на один из старых мостов через реку (реки нынче нет, выше по течению построили плотину, но мы так и не поняли, насовсем ли она пересохла, или просто год такой). Мост называется Khaju Bridge, двухуровневый, весь разукрашенный росписью под разные виды ковров, на втором этаже – королевские «ложи» для короля Аббаса второго – раньше нижние пролеты моста периодически перекрывали, вода выше по течению поднималась, и на ней устраивали увеселительные водные развлечения. Каменные арки внушительные, для проверки их качества можно шептаться по диагонали от сводов – звук будет слышен по диагонали, но не будет тому, что стоит между арками.
(фото будет позже)
Вместо ужина зашли в местную чайную, выпили как люди чая с халвой и прочими вкусностями. Хорошо, что коллега-иранец дал нам на дорогу по денежной бумажке – а то бы и без чая остались, здесь пока тоже не удалось поменять валюту. Местные деньги забавные, они бывают двух видов – реалы и томаны, причем томаны в 10 раз больше, чем реалы, и не всегда понятно, в какой валюте написаны ценники. На бумажке, которую нам дал коллега, было написано пятьсот тысяч, но я уже не помню, чего. По курсу должно быть примерно 15 евро. Две чашки чая обошлись в 10% от этой суммы.
Завтра будем приобщаться к культуре в Исфархане.
Здесь таки действительно все особи женского пола носят платок. На посадке в самолет абсолютно все дамы были без платков, и без малейшего на них намека. Однако сразу после посадки все вдруг оказались с покрытыми головами, включая стюардесс. Ну и я как все, конечно, вариантов нет. Сначала ничего, прикольно, но к вечеру платок меня достал – слышно плохо, жарко, все время хочется снять. (фото Р)
Прилетели мы совсем уже ночью, ехали по ночному Тегерану, и ничего там особо интересного не увидели. Вообщем, все так и говорят, что Тегеран современный город, большой (7млн) и глобально не слишком интересный. Погода тоже не очень, вот вполне характерный вид – из окна гостиницы (..). Немного напоминает СССР – эклектично, машины ездят, мягко скажем, как попало, окна запотевшие, загазованность повышена, дождь идет.
С точки зрения туризма, сегодняшняя экскурсия по Тегерану была, пожалуй, наиболее альтернативной из всех возможных. Путеводители отдыхают. Позавтракали в нашей гостинице и в восемь утра выдвинулись на встречу в местный университетский госпиталь (а по голландскому времени в 5.30. А по Бостонскому… или Сан Франциско… даже думать не хочу. Я уже окончательно перепутала когда бывает ночь). Проехались с ветерком, наш местный иранец (работает в Гронингене) все приговаривал – «прекрасные водители у нас в Иране, просто замечательные. Вы, говорит, не смотрите, что они так мельтешат, вообще-то здесь аварии редко бывают, уж кто сел за руль, тот водит отлично». То же самое, в примерно тех же выражениях, говорил мне накануне водитель, который вез меня из аэропорта. Ну хорошо, мантру запомнили, потом пригодится.
Встречались мы с интересным мужиком – гастроэнтеролог, бывший министр здравоохранения Ирана, создал тут неплохой гастроцентр, сейчас его перестраивает, ведет научную работу, а также вовсю клиническую практику в государственном и в частных госпиталях. Тоже забавные ощущения – с одной стороны человек помимо клинической работы (говорят, в этом он крут, и поскольку обслуживает власть то имеет возможность изыскивать лучших аспирантов и какие-то деньги), еще очень внятно понимает суть различных исследований, во всяком случае, в области генетики рубит как мало какой клиницист, вся наука в центре по-английски, включая рабочие обсуждения, вообщем, крут человек. С другой стороны рассказывал про клинические испытания в когорте, которую он набрал (50000 человек, это очень много), и объяснял, что слепое рандомизированное исследование в Иране невозможно, идею плацебо потенциальные пациенты отвергают, поэтому они взяли некий препарат (по сути, комбинация нескольких препаратов которые могут снизить риск кардиоваскулярной патологии), и рандомизировали свою когорту по деревням – в одних дают препарат, в других не дают. И я могу понять его логику, но также и понимаю, что в Европе такое бы не прошло (ни метод, ни состав препарата), и непонятно, где и как он это будет публиковать. Но занятный мужик, очень.
Потом нас подхватила девушка, которая меня тоже порадовала. Бойкая такая, энергичная, симпатичная очень, врач, проходит резидентуру второй год (после окончания мед. университета молодые доктора должны отработать за бесплатно 2 или 3 года в государственном госпитале, чтобы отплатить государству за то, что они бесплатно выучились медицине). А после этого собирается ехать в Париж, учиться на невропатолога (от аспирантуры в Гронингене отказалась), при этом планирует работать в определенной благотворительной организации по всему миру, и не только врачом, но также зарабатывать деньги выступая с концертами (играет на пианино с 4х лет, гастролирует, обещала подарить диск). В свободное время работает менеджером в системе отелей, вроде, это семейный бизнес. Английский прекрасный, французский, насколько я понимаю, тоже, платок сдвинут довольно высоко, что отражает свободомыслие, хоть и не так высоко, как у девиц на улицах, тут уж явно отражающий повышенную вольность.
Она же повела нас на экскурсию по госпиталю, коллега мой (гастроэнтеролог) попросил. Ну, забавно тут, ребята, в государственном госпитале. Наиболее близкая ассоциация - Куйбышевская больница, 1990 год, для тех, кто понимает. Пожалуй, еще покруче. В качестве иранских достопримечательностей видела колоноскопию, и гастроскопию, и энтероскопическое УЗИ, и еще по мелочи, чего уже много лет не видела. К моему удивлению, никакого разделения по полу в приемных не было и в помине. Они перестраивают новое помещение для своего центра, поэтому гастроэнтерология сдвинута во временные комнаты, иногда по две процедуры в одной. Узкие коридоры, там все вперемешку, и тетки и мужики, двери в процедурные открыты, хотя за дверью стоит шторка, так что напрямую не видно, что там происходит, но слышно и вообще постоянное движение и тусовка. В процедурных тоже мужики вперемешку с тетками (в смысле, врачи, про пациентов не скажу), хотя вели процедуры во всех случаях мужчины (но по словам нашего гида, разницы нет, все вместе работают). Разумеется, все тетки в платках. Все вполне прилично говорят по-английски. Потом сходили в приемный покой, прошлись вокруг всех боксов, тоже и тетки и мужики вперемешку, там же родственники всех полов, раздетых теток вроде нет, но прямо в коридоре засунуть стетоскоп под манто – обычное дело. Я удивилась, что нас так без вопросов всюду пропустили, на что провожатая заметила, что она же в халате, поэтому понятно, что мы с ней. Мне показалось, что народ вокруг вообще не смотрит кто идет, куда и зачем. Однако я ошибалась – на обратном пути через улицу коллега сфотографировал вход в госпиталь (ради названия, чтобы не забыть), тут-то нас и почикала местная служба безопасности. Посадили в кабинет, по словам наших провожатых, вели себя грубо и высокомерно, расспросили кто мы и зачем пришли, и заставили Ринсе удалить все фотографии. Так что все в порядке, бдительность есть J.
А еще мы поговорили с разными докторами и менеджерами из этого центра, сколько у них гастроскопий, да колоноскопий, да прочих радостей жизни, ах, приятно путешествовать с докторами, все разговоры греют душу. Один из докторов оказался руководителем центра по пересадки печени. Спрашиваем про количество операций по пересадке печени. У нас в центре, говорит он, 360-400 пересадок в год. Это много, по словам Ринсе, в Гронингеге 180 в год. И, разумеется, обычная проблема – не хватает органов. Ну, говорит местный доктор, с этим у нас, как вы понимаете, попроще – посмотрите на улицу. Народ гоняет на машинах как ненормальный, так что у нас есть хороший поток свежих органов.
Насладившись местной экзотикой поймали машину (даже хотела пристегнуться, но ремней сзади не оказалось), проехались по городу, обращая основное внимание на разные госпитали и студенческие общежития, а также пытались поменять деньги, зашли в несколько банков, но деньги никто поменять не смог, в том числе в аэропорту (местном). Это проблема, однако. Предлагают менять on the market, и я так пока и не поняла, что имеется в виду.
Пообедали в ресторане в какой-то очередной шикарной европейской гостинице (я бы предпочла местную экзотику, но нашему провожатому почему-то кажется, что так нам больше понравится), и поехали в аэропорт. Смешно, что в аэропорту разделение по половому признаку вполне есть – на безопасность два входа – для женщин и для мужчин (фото). В путеводителе написано, что в автобус женщины должны входить через среднюю дверь и садиться сзади. И вправду, в автобусе к самолету определенно наблюдалось non-random distribution –все тетки были сзади, и ни одна из них не вошла через переднюю дверь.
Сели в самолет, прилетели и Исфархан. Здесь нас встретил местный гид, по дороге рассказывал про нашу гостиницу – самая, говорит, старая, и самая лучшая гостиница в городе. Гостиница и правда шикарная, такой арабский дворец, красивый сад. Раньше, говорит гид, до того, как стать гостиницей это было то, что по-английски называется inn, а на фарси – «караван-сарай». Хорошее персидское слово, несложное J. Рядом теологическое училище, главная улица, по которой мы погуляли (но в одиночку вечером мне там было бы неуютно), съездили на один из старых мостов через реку (реки нынче нет, выше по течению построили плотину, но мы так и не поняли, насовсем ли она пересохла, или просто год такой). Мост называется Khaju Bridge, двухуровневый, весь разукрашенный росписью под разные виды ковров, на втором этаже – королевские «ложи» для короля Аббаса второго – раньше нижние пролеты моста периодически перекрывали, вода выше по течению поднималась, и на ней устраивали увеселительные водные развлечения. Каменные арки внушительные, для проверки их качества можно шептаться по диагонали от сводов – звук будет слышен по диагонали, но не будет тому, что стоит между арками.
(фото будет позже)
Вместо ужина зашли в местную чайную, выпили как люди чая с халвой и прочими вкусностями. Хорошо, что коллега-иранец дал нам на дорогу по денежной бумажке – а то бы и без чая остались, здесь пока тоже не удалось поменять валюту. Местные деньги забавные, они бывают двух видов – реалы и томаны, причем томаны в 10 раз больше, чем реалы, и не всегда понятно, в какой валюте написаны ценники. На бумажке, которую нам дал коллега, было написано пятьсот тысяч, но я уже не помню, чего. По курсу должно быть примерно 15 евро. Две чашки чая обошлись в 10% от этой суммы.
Завтра будем приобщаться к культуре в Исфархане.
